Мы занимаемся не только лечением, но и просвещением. Ведь один из самых больших страхов людей, которые столкнулись с заболеванием, связан с неведением. «Что со мной происходит? Куда бежать? Что делать?» – мы отвечаем на эти вопросы просто и доступно. В этом разделе собраны полезные материалы от наших врачей и их публикации в СМИ.
4 февраля, во Всемирный день борьбы с раком, Русфонд, Cancer Fund, созданный онкологом Андреем Павленко, который сам перенес рак, и ведущие онкологи страны – Андрей Костин, первый заместитель генерального директора ФГБУ «НМИЦ радиологии» Минздрава России, Илья Фоминцев, исполнительный директор Фонда профилактики рака, Михаил Ласков, основатель Клиники амбулаторной онкологии и гематологии – провели дискуссию «Симптомы несостоятельности» о том, что мы в России должны знать, но не знаем про рак.
Надо разделять понятия «профилактика» и «скрининг». Только несколько видов опухолей подлежат скринингу, то есть выявлению их бессимптомных форм: рак шейки матки, колоректальный рак, рак молочной железы и рак легких. При этом многое зависит от того, какой специалист и на каком аппарате делает исследование.
– Мы знаем, как в Москве проводится скрининг рака молочной железы. Он проводится очень неправильно, и абсолютно не те методы внедряются. Например, определение мутации генов BRCA у всех женщин поголовно. Это вредная и затратная процедура, которая не приводит ни к каким значениям, – говорит Андрей Павленко.
Гораздо эффективнее с точки зрения профилактики рака вести здоровый образ жизни, что не исключает скрининг как таковой. ЗОЖ каждый понимает по-своему, и тем не менее есть несколько правил, которые снижают вероятность рака: отказ от курения, причем пассивное курение тоже опасно, поддержание здорового веса, использование здоровой диеты с повышенным содержанием фруктов и овощей и пониженным содержанием красного мяса. Еще один важный момент, говорит Илья Фоминцев, – вакцинация против вируса папилломы человека как для девочек, так и для мальчиков в целях профилактики рака шейки матки.
– Когда возникло желание сделать скрининговое КТ, например, легких, надо понимать: на один случай обнаружения рака мы найдем 26 случаев мелких непонятных образований, с которыми потом непонятно, что делать. Если вы готовы в 26 из 27 случаев сидеть с такими образованиями в легких и не знать, что с ними делать, то хорошо. Но, думаю, на этом этапе отпадет процентов 90 желающих, – говорит Михаил Ласков.
Проблемы современного медицинского образования и в недостаточности часов, и в некомпетентности студентов и их преподавателей, и в самой системе подготовки специалистов.
– На конференции Росмедобра 600 человек сидело деканов и ректоров, я задал им простой вопрос: вы когда выдаете человеку сертификат врача или хирурга, вы сами-то к нему ляжете на операцию завтра? Никто не поднял руку. И ведь действительно никто не ляжет, потому что они все прекрасно понимают, что это не врачи, – говорит Илья Фоминцев.
Для того чтобы «доучиться», есть два года интернатуры, но проблема в том, что интерн в больнице не имеет права делать ничего сложнее внутримышечной инъекции, поэтому «поставить руку» такому специалисту, говорит хирург Павленко, невозможно.
– Я не верю в нормальное образование без медицинской культуры. У нас на 95% медицина государственная. Там люди, конечно, лечат пациентов, но основное для них – не получить за какую-то неправильную форму документа. Если в больнице ломается КТ и три месяца ее не будет, что должен сделать нормальный врач? Он должен потратить много времени, договориться, направить больного в другое учреждение, но тогда он не успеет оформить карту, а это самое страшное. Пока это не изменится, системе не нужны образованные люди, – считает Михаил Ласков.
Врачи не разговаривают с пациентами, потому что им банально не хватает времени, считает Андрей Костин:
– Вторая проблема – в некоторых местах до 40-50% нехватка кадров. Не то что говорить с больными, даже заполнить документацию времени не хватает.
Андрей Павленко также обращает внимание на то, что, во-первых, доктора никто просто не учит общаться с пациентом, а во-вторых, у него нет мотивации, чтобы это делать.
– 30% докторов в Америке выгорают. В России такие исследования не делают, но поверьте, если мы поедем в регионы и возьмем любого доктора в онкологическом диспансере после 10 лет практики – там 100% выгорание. Они не просто не умеют, они не хотят говорить, у них нет мотивации говорить, у них голова забита тем, где бы им взять деньги, чтобы закрыть кредиты.
Читать продолжение на Pravmir.ru