Мы занимаемся не только лечением, но и просвещением. Ведь один из самых больших страхов людей, которые столкнулись с заболеванием, связан с неведением. «Что со мной происходит? Куда бежать? Что делать?» – мы отвечаем на эти вопросы просто и доступно. В этом разделе собраны полезные материалы от наших врачей и их публикации в СМИ.
Miltenyi Biotec приняла решение приостановить поставки в Россию технологий и оборудования для клеточной терапии онкогематологических больных в связи с ситуацией на территории Украины. По технологиям этой компании Национальный медицинский исследовательский центр (НМИЦ) детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Дмитрия Рогачева проводил CAR-T-терапию среди детей.
В рамках этого метода у пациента забирают T-лимфоциты, размножают их и генетически модифицируют, обучая распознавать раковые клетки с помощью специальных белков на поверхности, и вводят обратно пациенту.
— Отказ Miltenyi Biotec от поставок расходных материалов для пациентов значит одно — они умрут. Новейшая терапия — это, можно сказать, последняя надежда, — говорит Илья Ясный, руководитель научной экспертизы фармацевтического венчурного фонда Inbio Ventures. — Клеточную терапию получают только те, кто прошел предыдущие 3–4 линии терапии, и после них наступила прогрессия, то есть возобновилась болезнь. До изобретения этого вида терапии в течение 2–3 лет умирали все. Сейчас больше половины выживают, причем без признаков болезни.
По словам Ильи Ясного, потребность в клеточной терапии для России — больше 500 человек в год. И теперь и дети, и взрослые лишены возможности получить эту помощь.
— Пациенты будут лечиться по старинке, — предполагает Илья Ясный. — Это значит, получать огромные дозы химиотерапии. Там побочные эффекты очень тяжелые. В случае прогрессии терапию нужно получать достаточно быстро, можно попытаться отвезти пациента, например, в Израиль. Но в нынешней ситуации — собрать деньги, договориться — на это все может просто не хватить времени.
Онколог Михаил Ласков считает клеточную терапию хорошим инструментом, который мог помогать как детям, так и взрослым.
— Эта технология незаменима, и жизни, которые могут быть с помощью нее спасены, при помощи других технологий спасены быть не могут, — отметил Михаил Ласков.
Онколог Михаил Ласков подчеркивает, что CAR-T клеточная терапия использовалась в России для десятков людей и не была рутинной практикой.
— Это достаточно эффективная технология, но важно понять, что она применялась в рамках клинического исследования, — говорит Михаил Ласков. — И эта ситуация касается десятков людей. По сравнению с другими проблемами, которые сейчас создались, это, конечно, капля в море. Но как это объяснить родителям ребенка, который мог быть вылечен, но не сможет теперь?
Илья Ясный, руководитель научной экспертизы фармацевтического венчурного фонда Inbio Ventures, отмечает, что применение CAR-T клеточной терапии в России было очень важным не только для пациентов, но и для российской науки.
— В Европе и США клеточная аутологичная терапия — из клеток самого пациента — считается лекарственным продуктом, к ней применяются такие же требования. В России клетки не считаются лекарством, а биомедицинским клеточным продуктом. Требования те же, что к лекарствам, просто продублировано лекарственное законодательство и гораздо хуже проработано — как их применить, как производить, как контролировать. Опыт применения таких продуктов в России как раз очень важен для того, чтобы набрать опыт.
Читать продолжение на pravmir.ru