На этом вебсайте собираются файлы cookies – они нужны, чтобы сайт работал лучше. Идентифицировать пользователя по ним нельзя. Продолжая использовать сайт, вы даете согласие на обработку cookies.

Мы в СМИ

«Выбор между необезболенным ребенком и Следственным комитетом был очень простым» / Pravmir.ru

Нюта Федермессер в  видеообращении  к президенту РФ Владимиру Путину подняла проблему доступности детских форм обезболивающих средств. Последней каплей на весы ежедневного выбора между болью и страхом стала история Екатерины Конный, задержанной за продажу оставшихся у нее лекарств для лечения сына. Это уголовное дело было прекращено - но как навсегда избавить больных и их родственников от возможности оказаться под «за раздел» за незаконный оборот наркотиков? И что все же делают врачи для облегчения жизни пациентов, когда у них нет подходящих препаратов?

"Бюрократы никогда никуда не торопятся"

Онколог, гематолог, руководитель Клиники амбулаторной онкологии и гематологии Михаил Ласков

– Как вы поступаете, когда надо назначить и порекомендовать обезболивающее лекарство, которое в России зарегистрировано в одной форме, а пациенту предпочтительнее другая?

– Происходит конфликт совести и закона. Если можно обойтись, надо обходиться, потому что, как говорил Остап Бендер, уголовный кодекс надо чтить. Но зачастую, когда длительно без нужного обезболивающего обходится невозможно, конечно как-то надо содействовать тому, чтобы пациенты получали наиболее правильные для них лекарственные формы.

– У вас в практике были случаи, когда родителям или другим родственникам пациента, которому необходимо обезболивание, грозила уголовная ответственность?

– С нашими карательными органами нам в любой момент грозит уголовная ответственность: и пациентам, и врачам, и всем остальным тоже. Могу привести случай из своей жизни. Мне в Европе выписали трамадол в каплях, я его привез в Россию, но не использовал не до конца, потому что необходимость отпала. Но, конечно же, я его сохранил, потому что знал, что настанет время и он мне понадобится. Когда моя старшая дочь сломала руку, ее невозможно было никак обезболить, кроме как при помощи этой формы трамадола.

Выбор между необезболенным ребенком и Следственным комитетом в тот момент был простым. Хотя подозреваю, что зачастую он может быть и довольно сложным.

– Насколько обезболивающие могут использоваться наркоманами? Екатерина Коннова продала пять ампул диазепама. Какой наркотический эффект может быть от этой дозы?

– Да никакого. Для наркоманов есть гораздо более дешевые и простые опции, о которых все знают и с которыми наши соответствующие службы то ли не могут, то ли не хотят справиться десятилетиями. Наркомания растет – в этом мы выходим на лидирующие позиции.

– С чем связана необходимость регистрации новых форм даже уже зарегистрированных в России лекарств? Чем это продиктовано и бывают ли ситуации, когда это оправдано?

– Это требование законодательства, оно есть во всех странах мира.

Должно быть доказано, что новая форма уже известного лекарства безопасна, эффективна и доступна. Но я не вижу смысла проведения долгих исследований, если препарат уже используется в другой развитой стране.

Одна из причин столь длительных процедур регистрации – общая неторопливость государственной машины. Бюрократы никогда никуда не торопятся.

– В госпрограмме по повышению доступности наркосодержащих и психотропных обезболивающих говорилось, что к 2018 году обезболивание будет доступным всем, кому оно необходимо. Эта цель достигнута?

– Проблемы с получением обезболивания остаются. У нас давно  принят приказ 1175 (прим. ред. Приказ Минздрава России «Об утверждении порядка назначения и выписывания лекарственных препаратов»), который позволяет любым врачам выписывать обезболивающее, но на местах он не работает; к тому же они часто опасаются это делать. За последние пару недель  у меня было два необезболенных пациента из Москвы, где ситуация с обезболиванием обстоит много лучше, чем в России в целом. Чтобы их обезболить, мне пришлось подключать ручное управление.

“Если человек обезболен даже 12 часов в сутки – еще полдня он страдает”

Ариф Ибрагимов, Заместитель главного врача по работе с филиалами Московского многопрофильного центра паллиативной помощи Департамента здравоохранения города Москвы, заведующий  филиалом «Первый Московский хоспис им. В.В. Миллионщиковой»

– Что нужно сделать,  на ваш взгляд, чтобы пациенты и их родные не ходили под страхом   статьи?

– Основная проблема – отсутствие многих неинвазивных форм обезболивающих. У нас достаточно широкий спектр обезболивающих препаратов в виде ампул, есть и в виде таблеток.

Но давайте вспомним ситуацию, с которой столкнулась мама ребенка, за что ей грозило наказание по статье «хранение и оборот наркотиков». Ребенок не мог глотать таблетки, а делать постоянные инъекции маленькому человеку, измученному болезнью, для мамы было неприемлемо, и я ее понимаю, это же издевательство.

И это в то время, как в мире давно уже существуют такие же препараты в форме сиропа,  ректальных свечей, микро-клизм. Я для себя пока не понимаю, в чем проблема российской фармацевтической промышленности  создать такие же формы препаратов. Диазепам и морфин – эти препараты зарегистрированы в России и есть в виде таблеток и растворов для инъекций. Почему нет того же морфина в виде сиропа? Это особенно актуально для больных детишек. Да, больного ребёнка очень тяжело  уговорить проглотить таблетку. Это может быть и особенность заболевания – ему трудно глотать твёрдые формы, и особенностью детской психологии – дети не всегда любят пить таблетки, тогда как с сиропом, допустим, морфина, таких проблем было бы явно меньше. Но это применимо не только к детям, но и ко взрослым.

– Если к вам попадает пациент, который не может глотать таблетки, что вы предпринимаете, чтобы обезболить его?

– Я всегда стараюсь найти альтернативный путь введения. Например, пациент с очень сильным болевым синдромом когда-то был на таблетированном морфине  в больших дозировках, и этот препарат ему помогал. Но наступило время, когда он физически не может проглотить таблетки. Если перевести принимаемую дозировку в инъекции, получается около шести инъекций в сутки только одного морфина.

О каком комфорте жизни мы можем говорить, если к человеку подходят  и каждые 4 часа, и днем, и ночью, делают укол?

Если бы я назначил такую схему, то сам себя признал бы неквалифицированным врачом.

Моя цель, как врача,  помочь человеку, а в этом случае я, с одной стороны, помогаю, а с другой стороны – нет, ведь уколами доставляю новую боль пациенту. Что мы можем в этой ситуации сделать? Обычно ставится  внутривенный катетер в подкожное пространство и в этот катетер шесть раз в день вводятся препараты. То есть, человека не нужно будить, чтобы делать укол среди ночи. В каких-то других случаях, исходя из локализации боли, можно обойтись пластырями, где-то – защечными препаратами.


Читать продолжение на Pravmir.ru

Последнее актуальное

Я боюсь, что будет поздно. Выпуск про диагностику и чекапы/youtube.com Онкологи оценили идею перестать называть раком некоторые его виды/rbc.ru Слишком дорого: как в России сокращается рынок зарубежных онкопрепаратов/forbes.ru Прививка от рака, потенция, страх: онколог отвечает на вопросы из соцсетей/youtube.com Нормальная жизнь и профессия онколога. Михаил Ласков/youtube.com Как выбрать по-настоящему хорошего врача — рассказывает онколог Илья Фоминцев/lifehacker.ru Первый русский роман о раке/miloserdie.ru Михаил Ласков: «Думаю, иностранцы не вернутся»/vademec.ru Фармкомпания BMS прекратила клинические исследования в России. Что будет с пациентами?/pravmir.ru Профдизориентация: чем примечателен обновленный стандарт онколога/vademec.ru Что уже пропало из российских больниц и аптек? Онколог Михаил Ласков/pravmir.ru «Это была последняя надежда». Дети с онкологией не смогут получать клеточную терапию/pravmir.ru Пациенты не вписываются в тарифы/kommersant.ru Как и почему нарушают права онкопациентов в России?/takiedela.ru Это не про пациентов, не про онкологию. Это про управление денежными потоками/gxpnews.net Апелляционный суд подтвердил законность оплаты иногородней медпомощи, оказанной в клинике Ласкова/vademec.ru Клиника доктора Ласкова взыскала долг за оказанную по ОМС медпомощь/vademec.ru Москва недополучила критически важные лекарства/rbc.ru

Остались вопросы?

Мы считаем, что общаться с пациентами так же важно, как поставить диагноз или сделать «карту» лечения. Если у вас есть вопросы, оставьте свой номер телефона, и мы свяжемся с вами в течение часа.

Контакты

АДРЕС

Москва, улица Молодогвардейская, д. 2, к. 1 
5 - 10 минут пешком от станции
метро «Кунцевская»

 

Москва, улица Болотниковская, д. 3, к. 1 
7 минут пешком от станции
метро «Варшавская»

  
РЕЖИМ РАБОТЫ

Понедельник-пятница
с 8 до 20
Суббота
c 9 до 19 
Воскресенье
c 9 до 17 

 

Запись на прием

+7 499 112-24-87

 

Отправить документы врачам

info@hemonc.ru

 

По вопросам сотрудничества

partners@hemonc.ru

Связаться с нами

Мы считаем, что общаться с пациентами так же важно, как поставить диагноз или сделать «карту» лечения. Поэтому, если у вас остались вопросы или вы хотите записаться на прием к специалисту, оставьте свой номер телефона, и мы свяжемся с вами в течение часа.